Intekoufa.ru

Ремонт и стройка
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Англичане ружья кирпичом не чистят

Англичане ружья кирпичом не чистят

На Лондонской биеннале дизайна прошел «День российского дизайна»

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайна

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайна

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайна

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайна

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайна

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайна

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайнам

Фото предоставлено Московским Музеем Дизайна

В последние недели в Лондоне очень много экспериментального дизайна: сразу на двух крупнейших площадках города проходят тематические интернациональные форумы, посвященные разработкам и экспериментам в области вещной среды. В Музее Виктории и Альберта открылся Лондонский фестиваль дизайна, а в Сомерсет-Хаусе идет I Международная биеннале дизайна, на которой экспозиция России получила один из главных призов. TANR уже писала о том, что «Открывая утопию», проект Московского музея дизайна (ММД), награжден медалью за отражение главной темы нынешней биеннале — «наиболее последовательного и точного осуществления дизайнерской утопии». Москвичи представили выставку, посвященную экспериментальным разработкам советских технологов из легендарного ВНИИТЭ (Всесоюзный научно-исследовательский институт технической эстетики) 1960–1980-х годов, так никогда и не воплощенным, за небольшими исключениями, в жизнь.

Две другие главные награды получили павильоны Швейцарии и Ливана, работающие рядом с нашим. Швейцарцы, чья выставка разместилась буквально дверь в дверь с российской, посвятили свою экспозицию принципу нейтралитета, выраженному в обманчивости представленных объектов. Камни в их инсталляции сделаны из пенопласта и крайне легки, зато бумажные листы или иные, якобы легковесные, шарики изваяны из тяжелых материалов, призванных обмануть органы чувств. Миленько.

Масштабнее выступили ливанцы, построившие на террасе Сомерсет-Хауса целый арабский город с лабиринтом комнат, кафешек, грузовиков, заполненных фруктами и овощами. Сюда завезли жаровни и кальяны, начали печь лепешки со специями, из-за чего по набережной Виктории поплыли туманы вкуснейших запахов. Затем они включили телевизоры, посадили торговцев — короче, постарались максимально точно воплотить в центре чопорного Лондона кусочек аутентичной ливанской застройки. С рекламными плакатами и стайками уличных детишек. Вышло остроумно и необычно — на этот мини-городок как раз и выходят окна швейцарской и российской экспозиций. Если гора не идет к Магомету, то Магомет сам приходит к горе, а Восток поселяется в центре западного мира.

Западный мир

Жаль, что приз зрительских симпатий не заслужила турецкая инсталляция, опутавшая коридоры восточного крыла Сомерсет-Хауса прозрачными трубопроводами пневмопочты. Ибо метафора вышла сколь изящная, столь и наглядная. В самом павильоне Турции, в центре которого стоит эффектная трубчатая конструкция, похожая на модернистскую скульптуру, сияющую боками (если правильно подсветить), пишешь себе какую-нибудь записочку. Служащий отправляет ее путешествовать по пластиковым тоннелям, протянутым под потолком, соединяющим экспозиции разных стран. После чего послание возвращается обратно. Вам письмо!

Сомерсет-Хаус — квартал классицистических зданий на берегу Темзы. Раньше здесь были конторы и министерства, теперь во всех четырех крыльях монументального дворца с роскошным двором посредине (в нем, между прочим, показывают свои объекты Великобритания, Греция и Албания, получившая приз зрительских симпатий за скульптуру, состоящую из кривых зеркал в духе комнаты смеха) — музейные и выставочные пространства. В северном крыле работает знаменитый искусствоведческий Институт Курто с превосходной коллекцией импрессионистов, во всех остальных сейчас идет Биеннале дизайна: разные страны занимают соседние помещения, а зрители перетекают из комнаты в комнату, чтобы увидеть, кто во что горазд.

Да, в одном из отсеков западного крыла сейчас проходит выставка, посвященная творчеству Бьорк. И это еще одна рифма, связывающая Биеннале дизайна с дизайнерским фестивалем в Музее Виктории и Альберта, где также показывают большой проект, посвященный рок-музыке и шоу-бизнесу 1960–1980-х годов. Музыкальные выставки (тоже ведь имеющие отношение к миру дизайна) привлекают массу непрофильных и попросту «модных» посетителей, часть из которых вовлекается в приключения мира дизайнерских инициатив. Так что народу — море, у касс и национальных павильонов не протолкнуться (лучше приходить пораньше и не в выходные дни), ажитация царит нешуточная.

Вам письмо

Большая часть стран показывают экспериментальные и попросту фантазийные разработки. Японцы предсказуемо хвастают продвинутыми технологиями. Итальянцы рефлексируют о хрупкости классической культуры. Бельгийцы спускаются в метро — чилийцы, чья выставка рядом с российской, устремляются в космос. Кажется, только Московский музей дизайна обратился к истории технологических разработок из совсем уже законченного прошлого. Степан Лукьянов, арт-директор ММД, придумал изящную белую инсталляцию со множеством экранов, которую кто-то из лондонских критиков сравнил с декорациями к «Космической одиссее» Кубрика.

Александра Санькова, директор ММД, объяснила TANR:«То, что мы показали в Лондоне, — результат четырехлетних исследований, командной работы, разных перипетий и прекрасных находок. Я имею в виду не только архивы, прототипы и проекты. Самое главное — мы познакомились с сотрудниками ВНИИТЭ, бывшими и до сих пор работающими, замечательными людьми, «вниитянами», как они сами себя называют. В то время, когда многие советские заводы просто копировали западные образцы, во ВНИИТЭ создавали свои уникальные проекты, был системный подход, научная школа».

Понятно, что с дизайном в нашей стране — что тогда, что сейчас — как-то не очень. Поэтому правильно, что Россию на биеннале представляет именно музей, занимающийся изучением и сохранением прошлого. Это, кстати, и выделило отечественный павильон из чреды экспозиций остроумных, но одинаковых по посылу, из-за чего посетители фланируют от одного проекта к другому, плывут по течению, надолго застревая разве что внутри «Открывая утопию».

Дело еще и в том, что важной частью российской инсталляции стали разработанные в том же ВНИИТЭ картонные кресла — объекты сильные и, можно сказать, аутентичные. Лайтбоксы с наборами архивных слайдов, необходимые для медленного погружения в контекст, пульсируют на стенах; большими проекциями идут интервью с работниками ВНИИТЭ и инфографика с историей создания дизайна в СССР — все это требует сосредоточенности и внимания. Вот люди и замедляют бег, останавливаются. Садятся, если есть свободные места. Казалось бы, пустяк — картонные стулья, являющиеся важной частью российской инсталляции, ан нет, скорость пассажиропотока резко падает, появляется вдумчивость.

Наталья Гольдштейн, отвечающая в ММД за международные связи, объясняет, что картонные стулья не простые, но во всех смыслах золотые, ведь лондонская инсталляция стала самым дорогим из всех интернациональных проектов музея. «Национальных экспозиций на биеннале больше четырех десятков, а присесть, кроме буфета, практически негде. Наши картонные стулья сделаны архитектором Александром Ермолаевым к Международному конгрессу по промышленному дизайну, проходившему в Москве в 1975 году. То есть, конечно же, это реконструкция одноразовой мебели, некогда удивившей международных гостей. Тогда в фойе гостиницы «Россия» из картона сделали целый гарнитур, идеально вписавшийся в стиль нашей ретрофутуристической инсталляции. Хотя, конечно, как мы их доставляли из России — отдельная история».

Есть «бумажная архитектура», а российские музейщики показали в Лондоне реконструкцию «бумажной мебели», сработавшей на привлечение дополнительного внимания к сложно сочиненной и не менее сложно устроенной экспозиции. Как тут не вспомнить лесковского Левшу, который не только блоху подковал, но и привез из Лондона главный буржуинский секрет: англичане ружья кирпичом не чистят!

День открытых дверей

Экспозицию, разумеется, сопровождала большая параллельная программа. Ольга Дружинина, директор по развитию ММД, рассказала нашей газете, что «на биеннале в Сомерсет-Хаусе каждый день шли и продолжают идти дискуссии, а также круглые столы, в том числе инициированные дизайнерами и разработчиками стран — участниц биеннале. Однако и тут российские мероприятия, объединенные в один день, оказались особенно цельными и оттого запоминающимися».

Московский музей дизайна решил закрепить успех, выпавший на долю «Открывая утопию» (любая уважающая себя биеннале, как известно, раздает призы в самом начале своей работы, чтобы сориентировать посетителей, на что обращать внимание), ни много ни мало «Днем российского дизайна». Открыла его лекция американско-украинского исследователя Константина Акинши «Революция и термидор. Графический дизайн 1922–1937», наглядно сопоставлявшая традиционную православную иконографию с приемами советских авангардистов. Далее выступали, например, модельер Виктория АндреяноваМодная индустрия в современной России») и Сергей Смирнов, название доклада которого («Промышленный дизайн как инструмент в конкурентной борьбе») говорит само за себя. Антон Степанов, руководящий дизайн-центром Международного информационного агентства и радио Sputnik, подготовил обзор «Информационная графика в России с 1920–1930-х до сегодняшнего дня». Марина Тимофеева, сотрудник отдела теории и истории дизайна того самого ВНИИТЭ, которому посвящена инсталляция российского павильона, поделилась воспоминаниями о работе института, более всего напоминавшего утопическое пространство романа братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Профессор Тим Куббин рассказал о другом очаге советской конструкторской мысли — Сенежской студии (Центральной учебно-экспериментальной студии Союза художников).

Читайте так же:
Различия от марки кирпича

Всего «День российского дизайна» вместил восемь докладов, презентацию английской версии книги «Советский дизайн, 1950–1980», подготовленной Аленой Сокольниковой и Александрой Саньковой (в книгу вошли материалы, показанные музеем на биеннале), и показ документального фильма «История русского дизайна» режиссера Елены Китаевой.

Почему нельзя чистить ружья кирпичом (XIX век)

После победоносной Отечественной войны 1812 года и Заграничного похода 1813–1814 годов русская армия продолжала жить заведенным порядком. Были проведены успешные войны с Персией и Османской империей, присоединен Кавказ. Тогда же начались долгие боевые действия на Кавказе против горских народов, не желавших подчиниться русскому царю. Но и они завершились победно: вождь восставших горцев Шамиль присягнул на верность России.

Все шло своим чередом, и ничто не предвещало беды. Беда разразилась к концу царствования Николая Первого, когда началась так называемая Крымская война (1853–1856). Англия и Франция поддержали Османскую империю в ее споре с Россией и двинули свой флот к берегам Крыма, к главной военно-морской базе Черноморского флота России — Севастополю. Русский флот был заперт в севастопольской бухте и затоплен. Героическая оборона Севастополя окончилась его сдачей и подписанием очень невыгодного для России мирного договора. Причины поражения были экономические и военные. Пока ведущие страны Европы развивали свою промышленность и перевооружались, русская армия оставалась практически такой же, какой была в период наполеоновских войн. Она не стала хуже, но не стала и лучше. А армии Франции и Англии за это время шагнули далеко вперед.

У писателя Николая Лескова есть знаменитый рассказ «Левша». Простой тульский мастер-оружейник побывал в Англии и, вернувшись в Россию, хочет сообщить царю важный секрет:

«-Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то храни Бог война, они стрелять не годятся». Левша умирает, а «Государю так и не сказали, и чистка все продолжалась до самой Крымской кампании. В тогдашнее время как стали ружья заряжать, а пули в них и болтаются, потому что стволы кирпичом расчищены. А доведи они левшины слова в свое время до государя, — в Крыму на войне с неприятелем совсем бы другой оборот был».

Дело, конечно, не только в ружьях, хотя и в них тоже. На вооружении англичан и французов уже были нарезные винтовки. Точностью и дальностью боя они превосходили старинные русские ружья. Главная же причина была в отсталости российской экономики и транспорта, в устаревшей армейской системе. Подкрепления, продовольствие, снаряжение и боеприпасы поступали защитникам Севастополя медленно, дедовским способом, конными обозами, потому что сеть железных дорог была еще не развита. (Эта история повторится в 1904–1905 годах, в русско-японскую войну, когда железные дороги на Дальнем Востоке не будут справляться с перевозкой людей и военных грузов). У Англии и Франции уже появился быстроходный паровой флот, не так зависевший от капризов погоды, как парусный. И какие бы подвиги ни совершали русские солдаты, матросы и добровольцы, они не могли противостоять современной военной машине развитых европейских стран.

И политика, и экономика, и армия нуждались в полной перестройке. За самые крупные со времен Петра Первого реформы взялись Александр Второй и его правительство.

При любой военной реформе приходится решать одну и ту же, самую трудную задачу: как сделать армию лучше, а расходов на нее не увеличивать? Решается эта задача так: армия должна быть меньше, но сильнее. То есть людей должно быть меньше, а вооружены они должны быть лучше.

Содержание и вооружение армии берет на себя государство. Оно может это делать двумя способами. Первый способ — покупать продовольствие, снаряжение, оружие у частных компаний. Второй — организовать государственные компании. Что лучше, сказать трудно. Частные компании стремятся прежде всего к быстрой прибыли, вкладывать деньги в науку им невыгодно. А современное оружие — наукоемкое. Эффективное оружие основано на достижениях и открытиях, сделанных в научных лабораториях и институтах, после долгой работы больших коллективов и проведения дорогостоящих испытаний. Финансировать эти убыточные, в общем-то, проекты способно только государство, да и то не всякое. Иногда государство выдает задание по строительству, например, нового самолета сразу нескольким конструкторским бюро (КБ), а потом выбирает лучший проект. То есть конкуренция сохраняется, хотя эти КБ государственные. Кроме того, при разработке нового оружия действует режим секретности, а государство лучше умеет охранять свои секреты. А «частник» в погоне за деньгами может продать секреты противнику. Зато в государственной «оборонке» может развиться коррупция, когда конкурс выигрывает не лучший самолет, а связи и деньги. Короче, у каждого государства своя система «оборонки», и у каждой свои плюсы и минусы. В России, честно говоря, еще со времен Петра Первого считалось, что получить заказ от армии — значит озолотиться. Заказ от армии — это государственный заказ, он ведет за собой громадные деньги, а на качестве можно сэкономить. И в армию шло гнилое сукно, сапоги с картонными подошвами, тухлое мясо, не доведенное до ума оружие… С этой бедой яростно боролся еще Петр Первый, собственноручно бивший морды ворам, но даже ему победить коррупцию было не под силу. Что уж говорить о его потомках и наших современниках…

И все же главное в армии — это люди. Дружинник, ополченец, стрелец, солдат, офицер, срочник, контрактник… Кто следующий?

Нет такой профессии — родину защищать

Со времен Петра Первого в России существовала рекрутская система набора в армию. Один рекрут (призывник) выставлялся от определенного числа крестьянских дворов. Кто именно пойдет служить, решал «мир», то есть сельский сход, или помещик, или же когда подходила очередь. Уходящий на военную службу навсегда прощался с родителями и друзьями — служба была пожизненной или такой продолжительной, что дожить до ее окончания шансов почти не было. Помните «дядю» из стихотворения Лермонтова «Бородино»? Стихотворение написано в 1837 году, а «дядя»-ветеран вспоминает о битве, состоявшейся 25 лет назад! Его слушатели — молодые солдаты, для которых Бородинское сражение — далекая история, почти сказка. А «дядя» все еще служит! За счет рекрутчины России удавалось содержать многочисленную, профессиональную и относительно недорогую армию, потому что солдатское жалованье было совсем небольшим, а солдатская жизнь — дешевой. Вот почему канареечка так жалобно пела о доле рекрута. Солдатская служба не приносила дохода, и называть ее профессией неправильно.

Но и офицерская служба не была доходной! Напротив, чтобы служить в армейской элите — гвардии, требовалось немалое состояние. В гвардию стремились потому, что гвардейские полки стояли в столице, гвардейцы несли службу при царском дворе, появлялась возможность наладить нужные связи, вращаться в высшем свете, сделать карьеру — тусовка всегда была тусовкой, как ее ни называй. Обычные армейские офицеры тем более не были богачами. Иногда им даже приходилось выплачивать из своих денег жалованье солдатам.

Можно сказать, что на протяжении всей истории русской армии и солдаты, и офицеры служили и воевали «за идею». Поэтому Россия могла позволить себе содержать огромную армию. Но Крымская война показала, что огромная армия — не всегда сильная.

От Палкина к Освободителю

Вообще-то оба — Романовы. Оба цари. Один — Николай I — правил c 1825 по 1855 год, другой — Александр — с 1855 по 1881.

Николай считал себя военным человеком. Представительный, огромного роста, он любил носить военный мундир, любил изображать из себя простого солдата: вставал рано утром, спал на походной кровати, укрываясь шинелью, говорил «кратко и смачно», и, понятное дело, армия была его любимой игрушкой. Представление Николая о том, какой должна быть армия, было простым: чтоб порядок был. Но порядок в армии при Николае сводился в основном к внешней, показной дисциплине. Эту дисциплину вбивали муштрой, бесконечной и утомительной строевой подготовкой и телесными наказаниями. Дисциплина была в буквальном смысле палочной. За это в армейской среде грозного царя и прозвали Палкиным. Но тех изменений, которых требовало время, царь не произвел. И Крымскую войну русская армия встретила неповоротливой, плохо обученной, технически отсталой.

Читайте так же:
Рекомендации по морозостойкости кирпича

До сих пор историки спорят, действительно ли Александр II хотел тех реформ, которые были проведены в годы его правления. Но они настолько назрели и перезрели, что не провести их было невозможно. Самая известная из них — отмена крепостного права, за что Александр и заслужил имя Освободителя. Но и другие реформы были не менее важными: судебная, образовательная, финансовая и, конечно, армейская.

Было ясно, что армия не может оставаться такой, какой она была во времена Кутузова и Суворова, хотя это были славные времена. Стало ясно, что защита государства теперь — дело не только армии, но и всего общества. И сила армии — не в ее численности, а в качестве.

И первым делом Александр отменил рекрутчину и невероятно долгий, в сущности пожизненный, срок службы. Канареечка могла успокоиться. Теперь армия набиралась по призыву, а воинская повинность становилась всеобщей. Срок службы резко сокращался до 6 лет. Отслужив свой срок, солдат зачислялся в резерв. Предполагалось, что в мирное время численность армии будет намного меньше, чем в прежнее время.

Но при случае, во время большой войны, количество военнослужащих должно быстро увеличиться. При объявлении общей мобилизации уволенный в запас (резервист) вновь становился военным человеком, но его уже не надо было обучать боевому искусству.

Менялась система обучения солдат. В Николаевской армии слишком много времени уделялось строевой подготовке, пригодной больше для праздника, военного парада, чем для боя.

Теперь же главной стала боевая и физическая подготовка. Также командование должно было заботиться о повышении общей культуры солдата. При полках создавались учебные команды, где обучали чтению и письму, а при ротах — библиотеки.

Крымская война показала и неподготовленность офицерского состава. Если флотские командиры и военные инженеры получали специальное образование, то основная масса офицеров не имела профессиональной подготовки. А вооружение становилось все сложнее, тактика боя — все разнообразнее. Требовались не просто образованные, а профессионально образованные офицеры. Чтобы воспитать такие командные кадры, были открыты юнкерские училища.

Необходимо было преодолеть и техническое отставание русской армии, оснастить ее современным оружием отечественного производства. В очень короткий срок было разработано легкое стрелковое нарезное оружие, скорострельные пушки, крепостные орудия с поворотным механизмом. Во флоте на смену парусу и ветру пришли винт и паровой двигатель. Началось строительство броненосцев — самых мощных в то время военных кораблей.

Реформа коснулась и военной одежды.

В армии, как известно, одежда называется не одеждой, а мундиром или формой. Военная форма — это и рабочий костюм, и парадный наряд, и защита, и знак.

Мундир — важная часть военной дисциплины и самодисциплины. Человек, надевший форму, ощущает себя по-другому. Теперь он несет ответственность не только за себя, а за весь полк, дивизию, за всю армию наконец. Недаром говорят «честь мундира», которую никак нельзя запятнать, потому что пятно позора ляжет и на твоих товарищей, и на страну, которой служишь.

В бою мундир помогает отличить своего от чужого. Бородинское поле в 1812 году было раскрашено в два основных цвета — зеленый и синий. В зеленые мундиры были одеты русские солдаты, в синий — французские.

Мундиры — одинакового покроя кафтаны и головные уборы — были уже у стрельцов. Кафтаны различались по цвету в зависимости от полка, в котором служил стрелец.

Мундир регулярной массовой армии появился при Петре Первом. Он был позаимствован у немцев. Эти мундиры были не очень удобны: узкие кафтаны, парики, башмаки вместо сапог.

Облегчить и сделать удобной, русской, приспособленной к нашему климату военную форму пытался князь Г.А. Потемкин-Таврический в конце XVIII века. Он ввел удобную куртку, заменил треуголки касками. Объяснялон свои нововведения так: «Красота одежды военной состоит в равенстве и соответствии вещей с их употреблением. Платье, чтобы было солдату одеждою, а не в тягость…» Потемкин отменил ненавистные парики: «Всяк должен согласиться, что полезнее голову мыть и чесать, нежели отягощать пудрою, салом, мукою, шпильками, косами. Туалет солдата таков: что встал, то готов». Потемкин отменил башмаки с чулками, совершенно не подходящие для русского климата, и ввел сапоги и портянки.

Но к началу XIX века форму Потемкина отменили. Теперь в пехоте господствовал не немецкий, а французский стиль мундира. Вообще военная одежда стала очень разнообразной, часто очень яркой, необычной и по-своему красивой. Каждый вид войска имел свой мундир: и кирасиры, и кавалергарды, и гусары, и артиллеристы, и уланы… Свои особенности были у мундира барабанщика, адьютанта. Зависть вызывал гусарский мундир, даже поговорка появилась: «Если хочешь быть красивым, поступи в гусары».

В первой половине XIX века, когда правил Николай Первый, к мундиру было самое трепетное отношение. Непорядок в мундире мог закончиться для его обладателя очень плачевно. Сам Николай любил и умел носить мундир. И требовал этого от всех. Мундир при Николае Первом был чрезвычайно строгим и неудобным, с огромным количеством пуговиц, стягивавший фигуру, с высоким жестким воротником. Основной мундирный цвет — зеленый с красной отделкой. Впрочем, в то время не только военные, а все служащие поголовно должны были носить мундир.

И хотя, как и все русские императоры, Николай считал себя военным и не снимал военной формы, его армия от этого лучше не стала. Теперь, при Александре Втором, потемкинская попытка повторилась. Военная одежда стала проще, требовала меньше ухода, потеряла яркие парадные цвета, зато выиграла в практичности. В общем она уже похожа на современную полевую форму.

Переодеть солдата в новый мундир нетрудно. Труднее создать условия, в которых может существовать боеспособная армия. А для этого надо развить экономику, науку, образование, повысить культуру населения. Для такой огромной страны, как Россия, на эти задачи требуется не год и даже не десять лет.

Неудачи на суше, гибель русской эскадры в войне с Японией в 1904–1905 годах показали, что реформы в русской армии только в начале пути.

Но уже через несколько лет и русскую армию, и всю Россию ждали более грозные испытания.

arbalet-airgun

Помните, лесковский Левша просил передать царю-батюшке, чтобы солдаты ружья толченым кирпичем не чистили? Вон когда еще на Руси задумались об абразивных свойствах керамики и правильных технологиях чистки оружия!

Если серьезно, то не так давно в глухих местах стволы просто «проливались» кипятком, затем прогонялись ершом и насухо протирались. Но не спешите обвинять предков в варварстве. Эту же операцию проводят для современной пневматики коллективного пользования в совсем уж запущенных случаях, когда ствол настолько освинцован, что его не берет никакая химия и механические приспособления. На помощь приходит физика: благодаря разнице коэффициентов теплового расширения свинцовые чешуйки благополучно отслаиваются от стали.

Думаю, среди читателей нет энтузиастов булькающего чайника или, упаси господи, электродрели в качестве привода для ершика. И все-таки, как же правильно чистить оружие и чем?

Профессионалы и любители: разница подходов

Дабы избежать недомолвок, сразу скажем, что в этой области знания существует масса легенд, мифов и мнений. Наиболее радикальное из них: чистить оружие – вредно. Его, как правило, придерживаются те, кто загубил ствол или затворную группу неправильными действиями, допустим, неверным выбором смазки. Либо — будете смеяться – владельцы моделей с крайне затрудненной разборкой/сборкой и доступом к казеннику.

Автор относится к группе «умеренных», считающих, что излишнее увлечение чисткой-смазкой, особенно без критического осмысления сути процессов, тоже до добра не доводит. Связано это в основном с давним опытом, когда в распоряжении стрелков были керосин (потом супер-средство WD-40), щелочной состав да нейтральное масло. Обслуживаемое с помощью этих компонентов оружие верно служило и служит многие десятилетия, выходя из строя по причинам, не связанным с применяемой химией и частотой гигиенических процедур. Отмечу, правда, что все это относится к серийным отечественным ружьям, пусть и высококлассным, а также к гражданским версиям армейской стрелковки – ОП-СКС, «Тигр», многочисленные «калашоиды».

Читайте так же:
Производства кирпича расход топлива

С появлением на наших прилавках специализированной химии, особенно аэрозольной, все еще более упростилось. Скажем, тот же легендарный «Баллистол» позволяет после насыщенного стрельбой и дождем дня просто протереть все железо, залить его снаружи и внутри этим спреем и ни о чем больше не беспокоиться до самого дома, где уже заниматься чисткой в более комфортной обстановке.

И, наконец, «максималисты», чаще всего поклонники высокоточной стрельбы. Люди такого склада практикуют основательность во всем. Застеленному газетками столу они, как правило, предпочитают пусть компактный, но все же центр для чистки. Например, такой, как на фото, крайне недорогой «Portable Maintenance Centre».

И с ними трудно не согласиться. Посмотрите, насколько все продуманно и удобно сделано.

Когда читаешь рекомендации приверженцев «высокоточки», диву даешься усидчивости и скрупулезности, чисто научному подходу к удалению разных типов загрязнений. Представляете, какой практический опыт и хирургическую выверенность движений надо иметь, чтобы с помощью абразивных паст снимать омеднение на матчевых стволах!? В арсенале их приемов, например, подбор химикатов для чистки разных УЧАСТКОВ патронника, методики, предусматривающие особую чистку после КАЖДОГО выстрела, использование веществ, нейтральных к одним стволам, но буквально растворяющих металл других. Словом, если есть горячее желание стать настоящим стрелком БР, не стоит заниматься партизанщиной – выходите из леса к людям и вливайтесь в коллектив профессионалов-единомышленников. Тем более, что «бенчреста» без регулярных соревнований не бывает.

Для основной массы людей все это находится где-то по ту сторону добра и зла. Поэтому давайте руководствоваться известным из математики условием «необходимо и достаточно». Не останавливаясь на азах предварительных процедур, вроде необходимости разрядить и разобрать оружие, подготовить все необходимые аксессуары и т.п., весь процесс чистки можно разбить на три этапа.

Этапы чистки оружия

  • заливка щелочным составом (растворителем) всего и вся, что контактировало или могло контактировать в процессе выстрела с капсюлем, гильзой, пулей и, конечно, пороховыми газами;
  • собственно чистка;
  • смазка и консервация оружия.

Начнем с начала.

Для абсолютного большинства случаев и не эксклюзивного оружия вполне достаточно уже упомянутого «Баллистола» или широко известного «Hoppes No. 9».

Первый чрезвычайно удобен в применении, поскольку выполнен в виде аэрозоля, вполне успешно справляется со всеми загрязнениям, включая освинцовку и омеднение, при этом абсолютно безопасен. Причем не только для дерева или пластика ложа, но и для ваших рук. Более того, по утверждению производителя и многочисленных пользователей, обладает бактерицидным и вообще жутко благотворным для кожи действием. «Hoppes», наоборот, весьма токсичен, поэтому автору не очень нравится его сравнительно редкий аэрозольный вариант. Дозу можно хватануть даже на свежем воздухе. Со своими прямыми обязанностями справляется отлично, пожалуй, лучше «Баллистола».

Существует еще масса современных препаратов схожего действия, есть намного более эффективные, например, составы Shooter’s Choice, но многие из них узко специализированы. Например, их можно использовать только для стволов из нержавейки. Если вы обладатель такого, не слишком массового, оружия, внимательно изучите рекомендации производителя.

Итак, выбранный нами состав наносится на все подлежащие чистке места – канал ствола, затвор, зеркало (у гладкоствола), детали газоотвода, ствол снаружи – на 5-6 сантиметров от среза. Оставляем все хозяйство отмокать на 10-20 минут.

Переходим к собственно чистке. Здесь уже нам понадобятся инструменты

Инструментарий, тесно связанный с особенностями оружия

Шомпол.

Как-то издавна повелось, что для нарезного оружия он должен быть цельным, для гладкоствольного – без разницы, но чаще составным. Подход правильный, учитывая калибр: мало ли что может случиться в длиннющей трубке, внутренний диаметр которой менее сантиметра, поэтому требования к прочностным характеристикам в первом случае повышенные.

Материал шомпола тоже разный. Для гладкоствола вполне подойдут дерево, латунь, для нарезного только металл, обязательно в оплетке, хотя в продаже имеются прочные на изгиб и при этом сравнительно безопасные изделия из нержавеющей стали. Ни в коем случае не используйте алюминиевые девайсы, покрывающий их оксид по абразивным свойствам не уступит толченому кирпичу.

Еще одно обязательное условие для нарезных стволов: сам шомпол должен свободно вращаться на установленном в рукоятке подшипнике, чтобы чистящие приспособления при возвратно-поступательном движении шли строго по нарезам.

Собственно, в идеале эти варианты выглядят примерно так:

Слева шомпол для гладкоствольных калибров, двухсекционный, длина 86 см, в комплекте идет классическая насадка-вишер SL. Справа шомпол для нарезного оружия .35 кал., 9 мм и выше, односекционный, с подшипником, длина 91 см.

Вишер и патчи.

Патронник и срез ствола – это «священные коровы», и обращаться с ними нужно соответственно. Поэтому движение шомпола с протирочным материалом (патчем) всегда идет в одну сторону – от казенника к дулу. Само введение должно быть чрезвычайно аккуратным, а загрязненный патч по выходу из ствола обязательно удаляется с вишера. Очень удобно это делать с вишерами современной конструкции. Сравните: слева классический тип, знакомый практически всем стрелкам, справа – латунный .22/.223 кал

Согласитесь, на последний очень удобно наколоть фирменный или самодельный патч (квадратный или круглый кусочек хлопчатобумажной ткани, подобранный под калибр), который на выходе из ствола просто отвалится и упадет в заботливо подставленную посудину.

Понятно, что обратное движение должно быть не менее аккуратным, чтобы не повредить пусть даже мягкой латунью ребра нарезов у среза ствола. Это приведет к потере кучности любого нарезного оружия, в том числе пневматического.

Гладкоствольному дефекты среза тоже не прибавят меткости. А вишер здесь волей-неволей придется использовать традиционный, в прорезь которого продевается и неплотно накручивается подходящая по размеру тряпочка.

Направляющие для чистки.

Несколько неоднозначные приспособления, как раз и служащие для защиты патронника, пульного входа и среза ствола у нарезного оружия.

На фото направляющие .30 ABS3 и .30 C30.

Начнем со второй, для среза ствола. Область ее применения крайне узка, в основном для некоторых моделей, и все потому, что, как мы помним, ствол чистится только от казны к дулу. Существуют винтовки, где производитель, будто нарочно, сделал все, чтобы затруднить доступ к казеннику. Но и здесь лучше не прибегать к перевернутой на 180 градусов технологии.

Направляющие, вставляемые вместо затвора, по мнению авторитетных стрелков, за редчайшим исключением не дают точного центрирования шомпола, поскольку сделаны универсальными под определенный калибр. Между тем, у каждой винтовки есть свои характерные особенности. Словом, от капающих реагентов УСМ проще защитить тряпочкой, а шомпол центрировать на глаз, главное – не спешить и не нервничать. Или вдумчиво, опять же не торопясь, подобрать направляющую строго под свое оружие.

Ершик.

Тут тоже хватает нюансов. В принципе, следует запомнить две вещи: не применяйте мягкие полимерные щеточки (не путать с «пуховками»), щедро сеющие повсюду оторванные щетинки, и стальные ерши для нарезных стволов. Только жесткий нейлон и медь или латунь. Для гладкостовола при снятии освинцовки и жесткого нагара применение стальных сетчатых приспособлений вполне допустимо.

На фото: ершики латунные и из жесткого нейлона под .30 и 12 калибры, а также пуховка, служащая как для смазки, так и для удаления излишков масла.

Существуют еще ершики для чистки патронника. Как правило, они идут в составе чистящих наборов, но можно и приобрести отдельно, даже на ручке.

И еще одно: ершики используют только на сухую, иначе они тут же покрываются абразивными частицами и лишь усугубляют процесс разрушения зеркала ствола.

«Палочка-выручалочка».

Без этого приспособления вы точно не обойдетесь. По сути, это некий миниатюрный гибрид лопаточки и зубочистки, вырезанный из дерева. Именно им, иногда с подмотанной тряпицей, вы будете вычищать грязь из потаенных мест, которых в оружии хватает, или аккуратно снимать остатки меди с зеркала торца ствольной коробки (где бойки).

Оружие «отмокло», приступаем к чистке

/>Различные детали в зависимости от конфигурации оттираем палочкой, губкой, тряпкой. После исчезновения загрязнений протираем насухо, обильно смазываем нейтральным маслом, снова протираем и теперь уже смазываем, что называется, тонким слоем. По чуть-чуть капаем в отверстия бойков гладкоствола. Понятно, что конкуренция заставляет производителей шевелиться и выпускать широчайшую номенклатуру растворителей и масел. Если хочется их поддержать и сделать все по «фэншую», можете закупить и применять смазки, скажем, отдельно для стебля или упоров затвора или еще что-нибудь в этом же духе. Но, в общем и целом, даже отечественные нейтральные ружейные масла, тот же «Беркут», вполне работоспособны.

Читайте так же:
Что лучше глиняный или силикатный кирпич

Благословенны владельцы классических дробовиков-переломок и прочих киплауфов, а также современных полуавтоматов. Остальным сложнее – ствол не отстегнешь, и здесь здорово мог бы выручить уже упоминавшийся фирменный центр для чистки. Основное правило: в станке или просто на столе, ствол должен смотреть вниз, чтобы вся гадость вытекала не в механизмы оружия.

Итак, накалываем на вишер патч (накручиваем тряпочку) и в одно неторопливое движение прогоняем шомпол вперед. Сбрасываем загрязненный патч, аккуратно вынимаем шомпол. Чередуем патчи с ершиками (только на сухих стволах). Вычищаем патронник вращательными движениями, ни в коем случае не пытаясь затолкать специальный ершик в пульный вход. При необходимости обрабатываем ствол чистящим составом еще раз.

И так, пока не добьемся результата. Профессионалы внимательно оценивают загрязнения, применяя в зависимости от их видов специализированную химию.

Для обычного стрелка все это интересно больше в теоретическом плане. Или при смене боеприпаса. Чтобы можно было сказать: «Вот это грязнуля!» И больше с ним не связываться.

Задача у нас простая: вне зависимости от того, синеет ли на патчах медь или обнаружились матовые остатки полиэтилена гильзы, надо добиться, чтобы чистящий материал на выходе не отличался от того, что был на входе. Вот и все. В зависимости от степени загрязнения все процедуры могут занять и десять минут, и час времени.

Смазка и консервация

Наконец, патчи появляются из ствола девственно чистыми. И приходит очередь нейтрального масла. По-большому счету им мы удаляем уже не столько грязь, сколько остатки чистящих веществ, в том числе из микропор металла. На патчах опять появятся подозрительные следы. После их исчезновения на ставший сухим ствол наносим тонкий слой нейтрального масла слегка смазанным патчем, тряпочкой, пуховкой. Или консервирующий состав – в зависимости от ваших целей и задач. Например, Rust Prevent Corrosion Inhibitor или Elite Hoppe’s GO4.

Крайне желательно повторить второй этап чистки (с нейтральным маслом) денька через три-четыре, максимум неделю. Именно столько в среднем продолжается выпотевание остатков загрязнений из самых глубоких микротрещин.

Еще раз хотелось бы повторить. При современном оружейном многообразии внимательно читайте рекомендации производителя, если у вас стоит, скажем, нержавеющий или хромо-молибденовый ствол. И подбирайте чистящие составы, особенно агрессивные, исключительно сообразуясь с ними. Не всегда доверяйте мнениям из Интернета, если внимательно вчитаться, они зачастую противоречат друг другу. Словом, будьте внимательны и аккуратны.

Опубликовано в рубрике В мире огнестрельного оружия | Метки: баллистол, набор для чистки, оружие аксессуары, средства чистка оружия, уход за оружием, чистка оружия, шомпол

"Доложите государю императору, что в Англии ружья кирпичом не чистят, и нам не след."

Некоторые сюжеты в отечественной истории повторяются с удивительным постоянством. Помнится, тульский оружейник Левша, воспетый Н.С. Лесковым, после поездки на Туманный Альбион желал только одного чтобы доложили государю императору: англичане ружья кирпичом не чистят, да и нам не след.

8 февраля прошёл очередной национальный праздник — День Науки. В Кремлёвском дворце Путин вручил молодым учёным премии в области науки и инноваций. Прекрасные слова, вдохновенные юные лица, которыми хочется любоваться. И нашему президенту пришла в голову «простая, но очень хорошая мысль»: «Фундаментальные основы, на которых стоит наша страна, имеют настолько глубокие и настолько прочные корни, что её замечательное, прекрасное будущее неизбежно!»

В контексте этого праздника невольно должна возникнуть мысль, что с наукой у нас всё в порядке. Хотелось бы верить!

Знаменательное заявление. Уже много лет генеральные конструкторы крупнейших оборонных предприятий говорят о том, что для создания нового поколения оружия нет фундаментального задела. Однако для того, чтобы вести опытно-конструкторские разработки в интересах обороны России, фундаментального задела, даже если бы он был, недостаточно, необходимы и результаты прикладной науки — опытные образцы, новые технические решения, оригинальные технологии. Однако прикладная наука в нашем Отечестве была по большей части разрушена в «лихие девяностые». И, судя по заявлениям высоких руководителей, курирующих науку, восстанавливать её пока никто не собирается. Скорее, наоборот. Недавно сообщили, что НИОКР программы «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития России на 2014-2020 годы» будут сокращены с 58 до 39,1 млрд. рублей.

Наверное, не все обратили внимание на то, что лауреаты премии для молодых учёных представляют ведущие институты, в недалёком прошлом относившиеся к Российской Академии наук. Хотелось бы, конечно, увидеть блестящие достижения представителей «Сколково» или «Роснано», но то ли таковых нет, то ли соответствующие бумаги не подали вовремя.

На заседании президентского совета по науке В.В. Путин настойчиво расспрашивал президента РАН академика В.Е. Фортова о том, как ему следует поступить с теми чиновниками, которые, вопреки отданным указаниям, баллотировались и были избраны в Академию наук. Он спрашивал, стоит ли этим людям и далее заниматься рутинной государственной деятельностью, или же они должны перейти на работу в Академию и двигать науку дальше. Видимо, нашему президенту не доложили, что с 2013 года всей фундаментальной наукой страны заведует не Академия, а загадочная организация Федеральное агентство научных организаций (ФАНО). Именно ФАНО все институты сейчас и подчиняются.

Агентство это создавалось вроде бы для того, чтобы «присматривать» за государственным имуществом, отданным исследовательским институтам в пользование. Сказать, что от «присмотра» дела пошли лучше, трудно. Не так давно сгорела значительная часть фонда ведущей библиотеки России в области гуманитарных наук (ИНИОН), да и многое другое идёт не так, как хотелось бы. Институты «оптимизируют». Кто-то из учёных говорит, что стало существенно хуже, поскольку бумаг, не имеющих отношения к науке, требуют гораздо больше. Кто-то относится к переменам равнодушно. Но мне не встретилось за три года ни одного исследователя, который сказал бы, что дела пошли лучше.

Собственно, многие представители власти против Академии наук боролись ещё с 1991 года — в том числе под флагами «конкуренции» и «рыночности» создали более 200 различных альтернативных «академий». Но через четверть века почти от всех этих академий-«петриков» не осталось и следа, не говоря уже о каких-то серьёзных научных результатах. И это понятно. Современная наука требует систематической, упорной и многолетней работы больших коллективов. И за успехами молодых учёных, которых чествовали в Кремле, стоят научные школы, которые надо было создавать десятилетиями. Разрушить всё можно гораздо быстрее.

В 2013 году исполнилась мечта руководителей Высшей школы экономики (ВШЭ), идеи которой много десятилетий с большим усердием воплощало Министерство образования, — Академию превратили в «научный клуб». ВШЭ является инициатором многих начинаний, вошедших или, вернее, влипших в историю: административная реформа, введение в школах Единого государственного экзамена (ЕГЭ), который нанёс огромный ущерб, и так далее, имя им — легион. Но обычный результат этих реформ, исключений из правила нет — их провал, а затем развал той области деятельности, которую они были призваны «реформировать». Но следующие реформы вновь и вновь поручают разрабатывать именно этой структуре. Видно, знают руководители ВШЭ какое-то «волшебное слово».

Конечно, чтобы подсластить пилюлю, маститым академикам и член-корреспондентам выдали «исключительные полномочия» в области экспертизы всей научной деятельности. Но — вот закавыка! — средств на эту экспертизу не выделили, в контур государственного управления она также не включена.

А в целом, клуб — он и есть клуб. Если, по мнению классика, театр начинается с вешалки, то клуб начинается с кухни. Важно, чтобы было где посидеть, выпить хорошего кофе, встретиться с коллегами, поговорить о делах безнадёжных и скорбных. В клубе самое важное — приём новых членов, награды, премии, звания… Клубная жизнь не проста — кланы, корпорации, договорённости. Всё то же самое, что в клубах филателистов или книголюбов. И, конечно, очень важно, сколько у кого будет звёздочек и какой ширины лампасы на брюках. Однако к науке как таковой это никакого отношения не имеет.

Читайте так же:
Печь с пустотелого кирпича

А может быть, Академия наук и вправду не нужна? Хотя многие учёные и, судя по социологическим опросам, более половины населения России думают совершенно иначе. Академия, прежде всего, нужна власти для того, чтобы иметь независимую объективную информацию, оценивать наиболее вероятные последствия принимаемых решений, угрозы и риски. Прогнозы, которые давались академическим сообществом, во множестве важных случаев оказывались на удивление точными. Например, отделение экономики РАН, лидером которого в течение многих лет был выдающийся экономист, академик Дмитрий Семенович Львов, регулярно предупреждало об ошибочности проводившихся «рыночных реформ» и о том, к чему они приведут. Однако эти результаты и исследования, в лучшем случае, ложились на полку. И спустя четверть века новой России можно сказать, что академик был прав. Показатель ВВП на душу населения для нашей страны находится где-то на уровне Турции и ниже аналогичного для некоторых европейских стран примерно в 10 раз, а США — в 5 раз. А наша экономика стала заложницей мировых цен на нефть. Если бы учёных послушали, всё могло быть совершенно иначе.

Причём речь идёт не только о принятии решений федерального уровня, но и об управлении регионами. Российская Академия наук имела обширную сеть региональных отделений, которые вникали в местные проблемы, исследовали, изучали, советовали и помогали руководителям регионов. Сейчас вся эта структура пущена в распыл. В начале российских реформ мне довелось ознакомиться с разработками Института географии РАН и ряда других научных организаций, которые касались стратегии развития Камчатки. К сожалению, и здесь наука оказалась не у дел. Остаётся лишь с горьким удовлетворением констатировать, что сделанные прогнозы, к сожалению, сбылись. Если на заре реформ население Камчатки составляло более 450 тысяч человек, то сейчас — немногим более 300 тысяч. Дотации, направляемые в этот край, превышают всё то, что уходит на развитие Крыма и Чечни вместе взятых. Хотя население Камчатки примерно на порядок меньше.

Кто-то из отечественных классиков толковал про «умного еврея при губернаторе». Видимо, до революции объективный, компетентный человек, не вовлечённый в политические игры, который мог бы посоветовать что-то дельное, тоже был очень нужен. Однако время шло, масштабы росли, задачи управления усложнялись, и эту роль вполне успешно в регионах выполняли учёные Академии наук. И было это совсем недавно…

Лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов говорил, что для учёных даже не так страшно недофинансирование, как то, что полученные ими результаты не нужны, что они не идут в дело, что сама наука оказывается не у дел. А она в Росси не у дел. Одни учёные могут толковать про недопустимость слияния институтов, другие, не желая портить отношения, проявляют большую дипломатичность. А третьи вместе с комиссией по лженауке доказывают, что гомеопатия никуда не годится, что такие средства не могут действовать, потому что не могут действовать никогда …

Во времена нашего космического прорыва президентом Академии наук был выдающийся математик, механик и организатор науки академик М.В. Келдыш, организатор Института прикладной математики, который сейчас носит его имя. Н.С. Хрущёв регулярно звонил президенту Академии и спрашивал его мнение по тем или иным важным для страны вопросам. М.В Келдыш, прекрасно зная и институты, и людей Академии, давал заключения, советы, экспертные оценки. И Отечеству, и советской науке было чем гордиться.

Но, может быть, так и надо? Технопарки налево, стартапы направо, гранты в центре, а науку побоку? Некоторые чиновники Минобрнауки до сих пор полагают, что наука должна жить на гранты. Когда им объясняешь, что зарплата научного сотрудника, даже не младшего, примерно вчетверо меньше, чем учителя в хорошей московской школе, то это вызывает у них искреннее недоумение, а затем вопрос: «Почему же они все не ушли в школу?» И правда, почему? В Агентстве стратегических инициатив (АСИ) на полном серьёзе рекомендуют вести такие исследования, которые позволят создать конкурентоспособную продукцию, способную через 10 лет выйти на мировые рынки и растолкать там нынешних лидеров. На недоуменный вопрос «А как же мы без исследований проживём эти 10 лет?» — руководители этой уважаемой организации на голубом глазу объясняют, что ближайшие 10 лет — это не по их ведомству. Ну, может быть, в регионах у них получится лучше…

Всё это было бы не так серьёзно, не переживай Россия такой исторический период, где нужно решать такие стратегические задачи, которые без науки принципиально не решаются. Президент в своей речи в Кремле упоминал так называемые «большие вызовы». Судя по министерским документам и очередным стратегиям (очевидно, сочинённым не без участия ВШЭ, кудринского Центра стратегических разработок и других столь же «рыночных» институтов), они идентичны таким проблемам человечества, как глобальное потепление и финансовый кризис.

А ведь наши большие вызовы совсем другие. Надо сделать так, чтобы в нашей стране жили безопасно, благополучно и в достатке, на уровне, сравнимом с ведущими мировыми державами. Это и будет та самая «мягкая сила», о которой сейчас любят говорить. Ресурсы и люди для этого у нас есть. Да и наука была. Для этого нужна новая индустриализация. Если нет пророка в своём отечестве (кроме ВШЭ), то можно почитать выдержки из Дональда Трампа относительно возрождения американской экономики. Не говоря уже о том, что надо смотреть вперёд и думать об угрозах, о рисках, в особенности военных, ближайшего будущего.

Один из награждённых российским президентом молодых учёных сказал о том, что результаты фундаментальных исследований часто оказываются востребованы через довольно длительное время. Он привёл пример Майкла Фарадея, открывшего электромагнитную индукцию, что позволило создать гигантскую отрасль электротехники только через сто лет. Но спросим себя: почему это произошло в Англии, ведь талантливых людей довольно много в разных странах?

Во-первых, судьбу Майкла Фарадея, практически не получившего ни среднего, ни высшего образования, определила одна научно-популярная лекция, которая помогла ему понять, что его призвание — это наука (заметим, что на федеральные каналы нашего ТВ научно-популярные передачи сегодня пробиваются редко, уступая место священникам, экстрасенсам и ток-шоу, зато антинаучным предоставлены целые каналы: ТВ-3 и REN-TV, впрочем, если им верить, особенно беспокоиться не стоит — рептилоиды нам помогут, если дела пойдут совсем плохо).

Во-вторых, Англия имела передовую для того времени промышленность, а это означает отличные измерительные приборы, а также возможность использовать ряд научных результатов в производстве.

В-третьих, Британия была «владычицей морей» и очень внимательно следила за усовершенствованиями, которые могли бы повлиять на возможности флота.

В-четвёртых, в Англии была научная среда — Английское королевское общество, активным членом которой был Майкл Фарадей. Та самая академия наук…

За рубежом сегодня с наукой дела обстоят несколько иначе, чем у нас. Определяются стратегические направления, ставятся цели, ведётся систематическая работа, и в конце концов цели достигаются. Например, программа «Геном человека», которая считалась приоритетом США. В ходе её реализации цена секвенирования генома за 10 лет уменьшилась в 20 тысяч раз. Значение этого факта для медицины, фармацевтики и других областей науки трудно переоценить. По оценкам экспертов, каждый доллар, вложенный в эту программу, уже позволил получить более 140 долларов прибыли. Впечатляет китайская космическая программа. На фоне «управленческого хаоса» в нашей космической отрасли это производит впечатление. В настоящее время на США и Китай приходится треть всех научных работ. Между США и Китаем имеет место острейшая конкуренция, и по некоторым направлениям китайские учёные уже опережают своих американских коллег. А мы, по велению Минобра и ФАНО, последние годы боролись за увеличение числа публикаций в зарубежных базах данных Scopus и Web of Science. Да и вообще, из государственных стратегий наука как-то выпала. Её по факту не считают важнейшим источником развития России. Складывается впечатление, что весь мир уже играет в шахматы, а мы пристрастились резаться в дурака.

Доложите государю императору, что в Англии ружья кирпичом не чистят, и нам не след.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector